20 ЛЕТ СВОБОДЫ СЛОВА О ШАГАЛЕ Международные Шагаловские чтения в двадцатый раз проходят в Витебске - на родине знаменитого художника. Однако 20 лет - не просто юбилей научной конференции. Это 20 лет свободы слова о Шагале. Сегодня кажется немыслимым, но в Советском Союзе открыто говорить о признанном во всем мире мастере, о том, что он родился в белорусском городе Витебске, было небезопасно. И вот в 1991 году I Всесоюзные Шагаловские чтения, поставив точку в истории умолчания, дали возможность открыто изучать и восхищаться не только произведениями Марка Шагала, масштабом его личности, но и его окружением - людьми, которые повлияли на него и на которых влиял он. О том, что дала нам свобода слова о Шагале и чему научила, корреспондент БЕЛТА беседует с директором музея Марка Шагала Людмилой Хмельницкой. - Международные Шагаловские чтения в Витебске сегодня - это хорошо известное в мире место встреч искусствоведов, исследователей творчества Шагала, художников авангарда. А с чего все начиналось? - Все началось в январе 1991 года, когда прошли первые Всесоюзные Шагаловские чтения. Это было мероприятие, на котором свободно можно было говорить о Марке Шагале, говорить день, говорить второй, и никому ничего за это не было. Исследователи, которые тогда приехали в Витебск, были удивлены и до сих пор вспоминают об этом. Уже тогда, в первый раз, чтения стартовали очень серьезно. На них приехал Василь Быков. Принимали участие искусствоведы Александра Шатских - сегодня крупнейший специалист в области авангарда, критик современного искусства Марина Бессонова из музея Изобразительных искусств им. А.Пушкина в Москве, Всеволод Володарский из Третьяковской галереи - свидетель приезда Шагала в Москву в 1973 году, Григорий Казовский, известный ныне как собиратель крупнейшей коллекции еврейских художников-авангардистов начала ХХ века. Свой доклад прислал Александр Каменский - едва ли не единственный на то время в СССР человек, который писал и, главное, публиковал работы о Шагале. - Людмила Владимировна, как музею в провинциальном городе удается достучаться до таких известных исследователей? - Серьезных шагаловедов не так много. Но у нас есть к ним есть ключик: волшебное слово "Витебск", которое многое значит для истинного шагаловеда и благодаря которому мы приглашаем малодоступных остальным ученых, востребованных на разных научных трибунах. Не скрою, мы испытываем ограниченность финансовых средств. Но Шагал такая личность, и Витебск такое место, что ученые едут за свой счет или им оплачивает поездку какой-либо фонд. За годы проведения чтений у нас бывали исследователи из Беларуси, Великобритании, Германии, Израиля, Латвии, России, США, Украины, Франции, Швейцарии, Эстонии, ЮАР. - Людмила Владимировна, согласитесь, просто читать свои новые работы перед небольшой аудиторией исследователю неинтересно. Ему необходимы публикации. - Безусловно, привлекательным для исследователей, приезжающих на Шагаловские чтения в Витебск, является то, что все прочитанные доклады публикуются. Были годы, когда из-за отсутствия средств публикации откладывались, но к настоящему моменту все, прочитанное за двадцать лет, опубликовано. Когда мы подсчитали, оказалось, что за время существования чтений было прочитано и опубликовано 195 докладов на темы, связанные с Шагалом, его окружением, его соотечественниками и коллегами. Это колоссальная цифра, тем более что все они так или иначе посвящены одной личности, пусть и такой великой. Стоит особо отметить, что чтения проходят ежегодно. Не скрою, что год от года проводить их все труднее - не так широк круг исследователей творчества художника, которые могут привнести что-то новое. Хотя круг почитателей Шагала неимоверно широк, формат научных чтений предполагает элемент новизны. Тем не менее такие исследования есть. Кроме того, все доклады, звучащие на чтениях, размещаются еще и в Интернете на сайте музея. Статистика посещений показывает, что они востребованы, их хорошо читают, а ведь это в большинстве своем серьезные работы с исследовательской жилкой. Благодаря тому, что это новые материалы, на нас ссылаются серьезные научные издания в Европе и США, появляются новые исследователи, которые изучают окружение художника, ведь нет человека, оторванного от мира. Они связываются с нами и высказывают желание принять участие в чтениях. Это приятно, это задел на будущее и надежда, что на двадцатых чтения не прервутся. - Людмила Владимировна, неужели в жизни этого классика авангарда ХХ века были неизвестные страницы? Ведь о нем так много писали за рубежом, да и сам он написал автобиографию "Моя жизнь" и замечательно ее проиллюстрировал офортами. - К моменту открытия чтений в 1991 году прошло шесть лет после смерти Шагала. Первые 33 года его жизни, до отъезда из Витебска, были исследованы крайне мало. Все источники сводились к автобиографии Марка Шагала "Моя жизнь", которую он написал в тридцать с небольшим. Будучи большим мистификатором, Шагал очень четко определил, что ему надо оставить потомкам, а что не надо. К тому же эта автобиография была написана на русском языке, увидела свет на французском. Авторский оригинал был утерян, поэтому книгу пришлось с французского вновь переводить на русский. В результате двойного перевода появились неточности. Таким образом, знание витебского периода биографии Шагала оставалось незначительным. К тому же ситуация вокруг Шагала два десятка лет назад складывалась своеобразно. Западноевропейские исследователи варились в собственном соку. Им были доступны работы художника, но не было архивных документов, большая часть из которых находилась в государственных архивах и частных коллекциях на территории Советского Союза. В то время зарубежному ученому не так просто было приехать в СССР, не говоря уж о том, чтобы добиться разрешения работать в архивах. А у восточноевропейских искусствоведов такая возможность была, но кроме архивных документов других источников у них не было. И тогда Витебск превратился в место встреч и обмена информацией. Из основных приоритетов, которые музей ставил перед чтениями, стало провоцирование интереса к ранней биографии Шагала с 1887 года (года рождения) до 1922 года (отъезда из Москвы), который по традиции некоторые ученые все еще называют российским. Но этот период неверно так называть. Да, Шагал учился в Санкт-Петербурге, Париже, но большую часть времени он все же провел в Витебске. Уверена, что справедливость восторжествует и этот период рано или поздно станут называть витебским. - Людмила Владимировна, Шагаловские чтения имеют еще и "экспортный вариант". - Чтения, действительно, перешагнули границы Витебска. В 2003 году они проводились в Люблине, а в 2006-м - в Гомеле. Это были настоящие фестивали с выставками, хореографическими спектаклями, презентациями книг. Но все же главное место их проведения остается за Витебском. - Вслед за Шагаловскими чтениями 20-летний юбилей в следующем году постучится в музей Марка Шагала. А ведь музей художника в Витебске не совсем обычный… - Стартовав так поздно (музей был создан в 1991 году), нам невозможно было конкурировать с крупными музеями, имевшими Шагала в своем собрании. Работы Шагала стоят очень дорого. Купить их - это огромные расходы не только для музея, но и для бюджета государства. Поэтому делать ставку на то, что здесь появится коллекция живописных работ Шагала, в обозримом будущем не приходилось. Чтобы занять нишу в мировом шагаловедении, нужно ступить на ту землю, которая была неизвестна. А terra incognita как раз был витебский период. Мы сосредоточили усилия сотрудников музея на изучении этого периода, и это сработало. Сейчас о Шагале витебского периода мир знает гораздо больше, чем 20 лет назад. И этим мы завоевали свое уникальное место. Тот, кого интересует родина Шагала, кого интересует этот период его творчества, знает, что выяснить все можно в Витебске, в музее Марка Шагала. У нас сложились прекрасные отношения с его внучками Беллой Мейер и Мерет Мейер-Грабер. Они нередко нам задают вопросы и консультируются по поводу истории своей семьи и жизни своего знаменитого деда в то далекое время. Хочу отметить еще один интересный факт. До недавних пор в выставочных каталогах на Западе писали: "Шагал родился в Витебске, Россия". Теперь такой ошибки не делают, сейчас пишут: "Шагал родился в Витебске, Беларусь". Пришло понимание того, что культура Беларуси - совершенно иная культура. И даже еврейская культура в Беларуси была другой, нежели в России или Украине. - Продолжая тему внучек Марка Шагала. Как музей сотрудничает с Шагаловским комитетом в Париже, который следит, не нарушаются ли авторские права наследников? - Нужно учитывать мировую практику, где авторские права соблюдаются строго. Неважно, это художник, композитор или изобретатель. По европейским законам, в течение 75 лет после смерти какого-либо деятеля его наследники пользуются авторскими правами. Все, что связано с репродуцированием, исполнением, воспроизведением, должно согласовываться с наследниками. Они получают процент с коммерческой прибыли от проекта, издания или исполнения. Такие же правила действуют и в отношении наследников Шагала. Следит за этим парижский комитет по охране авторских прав. Однако не надо понимать буквально, что Шагаловский комитет в Париже запрещает все. Они запрещают те вещи, которые, по их мнению, неэтичны, неприемлемы для имени художника. Например, несколько лет назад в Беларуси возник конфликт между наследниками и производителем алкогольной продукции, который использовал имя художника без их ведома на этикетке со своей продукцией. Разумеется, такое недопустимо. Наследники не запрещают репродуцировать работы Марка Шагала, предъявляя лишь требования к качеству. У музея в Витебске есть успешный опыт. В прошлом году совместно с Минской печатной фабрикой Гознака мы выпустили прекрасное подарочное издание - иллюстрации Марка Шагала к "Мертвым душам" Н.В.Гоголя. Эти репродукции 96 офортов, оригиналы которых находятся в собрании музея, были сделаны с разрешения наследников Шагала. Смею заверить, что не таких больших денег это стоило. Особо подчеркну, что требования предъявлялись лишь к качеству печати, а когда оно устроило наследников, то разрешение было тут же дано. Притом что Шагаловский комитет в это время был на каникулах, они пошли нам навстречу, зная, что это первый опыт в Беларуси. Нам просто надо соблюдать процедуру и помнить: все, что имеет в своем названии слово "Шагал", будь то спектакль, фильм, архитектурный проект, должно быть согласовано с наследниками. Если авторы сумеют убедить наследников, что это достойно и пойдет только на пользу имени Шагала, то разрешение будет без проволочек получено. - А наследники Марка Шагала еще как-то сотрудничают с музеем, с Шагаловскими чтениями? - Поддержка наследников очень важна для музея и для чтений. Многие ценнейшие экспонаты мы получили от них в дар. Они хорошо отзываются о музее, поддерживают идею чтений. Как оказалось, Шагаловские чтения - единственная ежегодная конференция в мире, посвященная Шагалу. Мы периодический проект, и наследники это ценят. Первый раз внучки приезжали в Витебск в 1997 году и с тех пор были частыми гостями. На чтениях у нас они знакомились с исследователями, а затем привлекали их к работе над подготовкой выставочных каталогов в Европе. Особо стоит отметить, что именно наследники сыграли немалую роль в популяризации музея и Шагаловских чтений. Вот и сейчас они прислали нам к юбилею поздравление в духе Шагала, со свойственной художнику легкой иронией: "Ничто не согрело бы сердце нашего дедушки больше, чем знание того, что Шагаловские чтения в музее Марка Шагала отмечают свою 20-ю годовщину. По правде говоря, он должен лукаво улыбнуться в небе Витебска и с большим вниманием слушать все выступления и, вероятно, удивляться всему тому, что мы можем сказать о нем". - В последнее время все чаще звучит мысль о том, что Беларуси необходимо создавать свой образ для мирового восприятия. Имя нашего земляка может быть как-то использовано для этого? - Марк Шагал один из самых популярных художников ХХ века. Мне кажется, что его имя давно и успешно представляет нашу страну. Кстати, место рождения Шагала Витебск, хотя и плохо представляли на карте, знали в мире даже тогда, когда страну окружал железный занавес. Шагал - это бренд, который работал тогда и работает сейчас. Несмотря на то, что на картинах Шагала над Витебском парят влюбленные, сам город изображен с фотографической точностью. И когда турист приезжает в Витебск и видит знакомый по картине Шагала дом, он приходит в неописуемый восторг. Ведь одно дело - представлять некий абстрактный город, а другое - знать, что этот город существует в действительности. Государству нужно на этом построить туристическую политику. Музей Марка Шагала в Витебске прописался на туристических картах. Ежегодно нас посещают более 20 тыс. туристов. Однако для того чтобы это число росло год от года, необходимо восстановить улицу Покровскую в ее аутентичном состоянии и построить туристическую инфраструктуру с гостиницами, сувенирными лавками, кафе. "Но все же если… я достиг чего-то в искусстве, то я этим принес пользу тебе", - писал Марк Шагал в своем послании "К моему городу Витебску". Его имя действительно может принести немалую пользу, надо им только разумно пользоваться. Диана КУРИЛО, БЕЛТА.-0-